Воспоминание от Анны Виноградовой (Вахуриной), преподавателя НМК им. М.А.Балакирева

Мне непросто вспомнить год, когда я познакомилась с Ниной Самуиловной. Отчасти, это связано с тем, что знакомство состоялось как бы в несколько этапов.

Помню, как она со своими учениками – Георгием Чаидзе и Полиной Переволочанской – приехала с концертом и мастер-классом в нашу школу в Заречном. Скорее всего, это был февраль 2004 года. Почти не помню, о чем конкретно она говорила мне на уроке, когда играла ей Фантазию-экспромт Шопена, но замечания её главным образом сводились к звучанию инструмента, к органике и естественности в исполнении.
Вечером после мастер-класса состоялся сольный концерт Георгия, а Полина играла первую часть фа минорного концерта Баха и показывала некоторые из упражнений для начинающих, которые использовала в своей работе Нина Самуиловна.

По началу она мне показалась человеком достаточно закрытым, хотя и очень доброжелательным. Но общение в Заречном было недолгим, только в рамках открытого урока. А спустя пять лет, в 2009 году, мы смогли познакомиться с ней ближе, когда я начала работать в Девятой музыкальной школе Нижнего Новгорода.

Нина Самуиловна разрешила присутствовать на ее уроках; и весь первый курс после окончания занятий в консерватории я ходила в школу на Покровке. По сути это было продолжение занятий методикой на практике. Таким образом мне посчастливилось изнутри увидеть и услышать, как она работает.

Удивило, что формат её мастер-класса практически ничем не отличался от формата урока с собственным учеником. Атмосфера в классе всегда была очень доброжелательной, но вместе с тем, сосредоточенной. Ни один из учеников не стеснялся присутствия незнакомого человека; почти каждый был нацелен на активную работу.
Работала Нина Самуиловна очень детально и скрупулёзно. Порой один урок мог быть посвящён восьми тактам одного произведения, например, работе над штрихами в полифонии. И пока она не добивалась нужного ей результата — к новой задаче или новому фрагменту сочинения она не переходила. И с малышами, и уже со взрослыми учениками Нина Самуиловна проявляла общую для всех требовательность. Помню урок с выпускницей Витой Катковой, когда велась работа над первой частью Семнадцатой сонаты Бетховена, и абсолютно такое же по интенсивности и требованиям занятие с маленькой Юлей Шишонковой над Французской сюитой си минор Баха.

Отмечу, что требовательность Нины Самуиловны никогда не была авторитарной или блокирующей инициативу ученика. На её уроках было ощущение, что каждый ученик старается сам, старается изо всех своих сил, чтобы наконец-то получилось хорошо!
Если же задача, ею поставленная, была выполнена — Нина Самуиловна очень радовалась и поощряла ученика тёплыми словами поддержки и одобрения. Но при этом ученику тут же следовало запомнить, сколько минут (!) – именно минут, а не часов — требовалось на закрепление пройденного на уроке. Таким образом, Нина Самуиловна по минутам и очень подробно расписывала план домашних занятий своих учеников.
Мне кажется, что это был один из её педагогических секретов: очень разумное, грамотное распределение времени в работе и отсутствие бессмысленных повторений.
Каждый повтор небольшого фрагмента подразумевал выполнение конкретной и абсолютно определённой задачи. Поэтому замечания Нины Самуиловны всегда отличались ясностью и лаконичностью. Это была особая простота.
Нередко большую помощь в фиксировании домашних заданий Нине Самуиловне оказывали родители, которые присутствовали на уроках и относились к ней с глубоким уважением. Думаю, что для каждого из своих воспитанников она становилась очень близким человеком, который очень чутко реагировал на все детские переживания: победы и поражения, неудачи и радости… Для Нины Самуиловны никогда не было случайностей.

Нужно ли говорить о том, что после посещения её уроков занятия с собственными учениками становились иными? Уходила ненужная суета, беспокойство, страх не успеть выучить вовремя… Вместе с тем появлялась уверенность в том, что именно при таком подходе к работе произведение будет выучено учеником хорошо, и на сцене не произойдёт досадного срыва.

Как бы ни звучало банально, но основой её педагогики была любовь к Музыке, желание понять ученика и желание вместе пройти начало его пути в искусство.
Главными критериями в исполнительстве Нина Самуиловна называла естественность и осмысленность, о чём она неоднократно говорила на своих мастер-классах и открытых уроках. Эти слова она подтверждала показом простых и понятных упражнений, которые как будто бы лежат «на поверхности». В этом угадывался колоссальный педагогический опыт. Именно поэтому каждый из её учеников отличается безукоризненной, узнаваемой для меня, постановкой рук и прекрасным пианизмом – Георгий Чаидзе, Павел Погорельский, Вита Каткова, Антон Кутлин, Полина Переволочанская, Юля Шишонкова и многие другие ребята, которых я услышала уже только в записи.

Изначальная замкнутость и закрытость Нины Самуиловны впоследствии явились для меня показателем совершенно особой интеллигентности. С ней всегда существовала определённая дистанция, которую нарушать было нельзя. Но вместе с тем, это никогда не создавало какого-то напряжения, неловкости или тяжести в общении. Наоборот. Общаться с ней было радостно.
С течением времени отношения стали ещё более тёплыми. Достаточно часто мы с Ниной Самуиловной виделись на ученических концертах в консерватории и филармонии, несколько раз я работала с её учениками, когда она уезжала к дочери и внукам в Москву…

Уже после своего окончательного отъезда Нина Самуиловна приглашала приехать к ней в Звенигород. К сожалению, этому не было суждено случиться… Хотя и гораздо реже, мы продолжали с ней общаться об учениках школы и поздравляли друг друга с праздниками.

Как жаль, что её нет с нами… Но в памяти продолжает жить образ этого тонкого, деликатного, чуткого и вместе с тем, очень сильного, человека; талантливого педагога, отдавшего все свои жизненные и творческие силы ученикам.

Август 2017 год.

Заречный – Нижний Новгород